16:33 

Что нужно для счастья-2

We <3 Percy
Пишет Марк Кроу:

Автор: Ксана Калина (Марк Кроу)
Название: Что нужно для счастья-2
Жанр: легкое АУ, романтика, харт/комфорт
Герои: Зевс, Перси Джексон, Аннабет, Гроувер, Посейдон, Аид, Геката, оригинальные персонажи
Рейтинг: R
Саммари: Зевс привык получать желаемое. А желает он - Перси.
Дисклеймер: (с) Рик Риордан и 20 век фокс
Предупреждение: вертикальный инцест

Увидев этого мальчишку, я в первый момент опешил – это и есть сын Посейдона, который, как я был уверен, украл у меня молнии? А потом столкнулся с его прямым, решительным, бесстрашным, честным взглядом глубоких, как море, и таких же синих глаз, и понял, что был просто глупцом, позволившим своему гневу и гордыне ослепить себя. Когда я обнаружил пропажу молний, я пришел в такую ярость, что фактически обвинил в краже первого попавшегося – сына своего младшего брата, что было самым простым и напрашивающимся вариантом. Но тогда, глядя на мальчишку сверху вниз – и ведь он не боялся, во всяком случае, не выказывал никакого страха! – я недоумевал – как я мог обвинить это чудо в похищении молний?
Остальные боги смотрели на него – кто с одобрением, кто с удивлением, кто с недоверием, я же – просто смотрел, не в силах оторвать от него взгляда. И в душе моей просыпалось странное, необъяснимое, прежде не испытываемое мною чувство – чувство зависти к Посейдону от того, что у него есть такой сын. За мою вечность у меня было много детей – великих героев, славных царей, доблестных воинов, прекрасных дев, - и я гордился ими, как гордился бы любой отец, но этот мальчишка был другим, совсем другим. Не могучий герой и не грозный воин, а простой смертный, обычный мальчишка (во всяком случае, на первый взгляд), но он поразил меня – чем, я и сам не смог бы сказать. Я просто заблудился среди темно-синих волн, которые бушевали в его глазах, полных смелости, решимости и уверенности в собственных силах.
Моя обычная невозмутимость и непреклонность, взращенные на гордости и величии верховного бога, которому никто не решается перечить, изменили мне, и я, растерянный и потерявший непоколебимую уверенность в собственной правоте, беря из его маленьких, но таких крепких и теплых рук свои молнии, смог сказать ему лишь: «Ты молодец».
Хвалил ли я вообще кого-нибудь за всю свою бесконечную жизнь?
Краем глаза я следил, как Посейдон разговаривает с сыном. Я не слышал слов, но догадывался, что брат просит у мальчишки прощения, пытается растопить выросшую между ними ледяную стену отчуждения, убеждает его в искренности своих чувств, - а парень и хочет верить, и колеблется, и тянется к отцу, и не может вот так сразу простить и забыть все.
Посейдон безумно любит своего сына – я знал это, и всегда удивлялся, как может великий бессмертный бог испытывать такую привязанность к своему ребенку от смертной?
Но теперь я, кажется, понял.
А еще я понял, что сделаю все, чтобы мальчишка стал моим.


Перси Джексон откровенно скучал.
Он поставил себе за неукоснительное правило при необходимости выпинывать отца на работу – а то сам он пойдет, как же! Свалит опять все дела на своих тритонов и нереид, а любимый дядюшка Зевс на Олимпе за голову хватается – что за бардак там в морях творится? – и иногда сам был не рад этому. Да даже не «иногда», а почти всегда. Однако чувство ответственности пока брало верх над личными интересами – у папы как раз было наоборот, но Перси был еще и упрям, а вот папе в разговорах с ним упрямства ощутимо не хватало, - и бог морей, вздыхая, брал орудие труда – то бишь трезубец – и отправлялся наводить порядок в своих подводных владениях.
Во время учебного года было еще ничего – Перси как мог старательно учился, тем более что мать это дело строго контролировала, - но вот летом, когда он с отцом жил в Лагере полукровок, иногда становилось нестерпимо скучно. Перси никогда был не прочь потренироваться со старыми друзьями, пофехтовать с Анабет, подурачиться с Гроувером. Но сегодня дочь Афины зарылась в какие-то книги по военной тактике и стратегии, а Гроувер проводил время со своим ненаглядным Рионом. Импульсивный и вспыльчивый кентавр ревновал своего ветреного и увлекающегося сатира к каждому дереву, подозревая в нем тайком строящую его другу глазки дриаду, и Гроувер, умасливая Риона, приглашал его на романтические прогулки по берегу. А на днях Рион опять застал сатира в обществе нимф – или дочерей Афродиты, Перси не знал точно, - и снова закатил сцену ревности. Своего нравного кентавра Гроувер как-то задабривал, но вот Хирон, зорко отмечающий успеваемость своего лучшего ученика, многозначительно намекал сатиру, что если тот будет расстраивать его воспитанника, он прибавит Гроуверу обязанностей, чтобы у того не оставалось времени на заигрывания с нимфами.
А у отца в последнее время начались какие-то разногласия с древними морскими божествами, и он совсем зашивался на работе, так что Перси один сидел в летнем домике и тосковал.
Хотя если бы он знал, какое веселье ему уготовила судьба, он бы еще пораздумал, стоит ли жаловаться на скуку.

Когда около домика послышались шаги, Перси оживленно встрепенулся, надеясь, что это вернулся отец. Каково же было его удивление, когда он, бросившись к двери, чтобы встретить отца, увидел на пороге своего дядюшку.
- Зевс? – Перси удивленно посмотрел на верховного бога.
- Здравствуй, племянничек, - добродушно кивнул ему Зевс. – Мой брат дома?
- Нет, папа на работе.
«Неужели???» - едва не брякнул Зевс, но сдержался и вслух спросил:
- Так ты один?
- Да… Да вы заходите, - гостеприимно пригласил Перси. – Чай будете?
Зевс умилился. Угощать царя богов, вкушающего на Олимпе нектар и амброзию и пьющего вкуснейшее в мире вино, чаем из пакетиков, - такое может придумать только это чудо по имени Перси Джексон.
- Да, спасибо, - забавы ради согласился Зевс.
Пока мальчишка возился с чайником, верховный бог вольготно расселся на диване в гостиной и принялся осматривать убранство домика. Все дыры в домике были тщательно заделаны еще когда Посейдон только поселился у сына, а сам домик отремонтирован и как следует обустроен – весьма небогатое – даже по сравнению с человеческим миром, куда уж там до роскоши Олимпа! – простенькое, но уютное жилище, в котором наверняка там хорошо жить вдвоем простой жизнью обычных смертных. Зевс сдвинул брови, ощутив укол ревности.
- Вам с сахаром? – крикнул с кухни Перси. Зевс снова умилился и сдержал недостойный великого бога порыв беззаботно расхохотаться.
- Ну, амброзии, как я догадываюсь, у вас нет…
- Значит, с сахаром, - вынес вердикт Перси и загремел чашками.
Наконец племянничек вернулся с кухни, неся поднос с двумя чашками чая, и не-сколько растерянно обежал глазами гостиную, думая, куда бы пристроиться – не-часто ему приходилось принимать гостей и угощать их чаем. Зевс великодушно похлопал по дивану рядом с собой. Перси слегка нахмурился – Зевс буквально залюбовался его недовольной мордашкой, - нехотя подошел к дивану и, поставив поднос на низенький столик, сел рядом с дядей.
- Как жизнь? – поинтересовался Зевс тоном добродушного дядюшки, год не ви-девшего любимого племянника и искренне по нему соскучившегося.
- Ничего, - уклончиво ответил Перси. Дорогому дядюшке он почему-то не слиш-ком доверял – наверно, все еще не мог простить его за то, что он, ничего не выяснив и ни в чем не разобравшись, обвинил его в краже молний.
- Кстати, я должен тебя поблагодарить, - сказал Зевс. – Твой отец начал исправно выполнять свои обязанности с тех пор, как ты за него взялся.
Он как бы невзначай положил руку на спинку дивана и чуть придвинулся к пле-мяннику.
- Ну, положим, не меня одного вы должны благодарить, - заметил Перси, для которого дядюшкин маневр, кажется, не остался незамеченным. – Немалая заслуга в этом принадлежит маме.
- О, несомненно, но ведь именно ты регулярно заставляешь его разбираться с делами подводного царства, не сваливая всю работу на своих нимф и дельфинов.
- Если хотите меня отблагодарить, у меня только одна просьба – получше следите за своим имуществом, а то свиснут еще что-нибудь – а возвращать опять придется мне! – строптиво сказал Перси.
Зевс, все-таки не выдержав, расхохотался.
- Ты бесподобен! Даже не знаю, что меня больше в тебе восхищает – твоя сме-лость, твоя наглость или… - бог сделал многозначительную паузу.
- Или? – подтолкнул дядюшку Перси.
Зевс вдруг придвинулся к нему, взяв рукой за подбородок, и приподнял племяннику голову, заглядывая в его темно-синие, как тревожное море в преддверии шторма, глаза.
- Или твоя красота…
Зевс навис над Перси, нагло заваливая его на диван, но почти сразу ему в лицо беспардонно ткнули неизвестно откуда взявшимся бронзовым трезубцем.
- Если папа узнает – вас, дядюшка, не спасут даже возвращенные мною с таким трудом молнии, - уверенно сказал Перси. Зевс покосился на трезубец.
- Это отказ?
- Не припомню, чтобы кто-то интересовался моим мнением, но – да, это отказ! – кивнул мальчишка. Зевс прищурился.
- Я не люблю, когда мне отказывают, мальчик.
- А я не люблю, когда на меня давят, - резко ответил Перси. Глаза его потемнели, словно море, грозно поднявшееся и заволновавшееся в предчувствии близкой бури. Зевс несколько томительно долгих секунд смотрел в это море, а потом усмехнулся и, прикрыв глаза, сел на диване, отпуская племянника.
- Ты действительно смелый, мальчик.
- Спасибо за комплимент. Чай пейте, остыл уже, - Перси от греха подальше сполз с дивана и пересел на кресло. Трезубец он предусмотрительно не выпускал из рук. Зевс хмыкнул и не спеша взял чашку.
- А если хорошенько подумать?
- Дядя, я понимаю, вы привыкли получать все, что хотите, но я вам скажу прямо – распустите руки – получите трезубцем по эгиде, - с обезоруживающей честностью ответил Перси. – И даже двумя трезубцами.
Зевс с усмешкой посмотрел на племянника, делая глоток из чашки… и тут же поперхнулся, закашлялся и в изумлении уставился на чашку.
- Ч-что это?!
- Чай, - флегматично пожал плечами Перси. – С двенадцатью ложками сахара. Я подумал – вы там на Олимпе привыкли к нектару и амброзии, ну и решил положить побольше.
Зевс яростно взглянул на него.
- Значит, отказываешь?
Море в глазах Перси вскинулось и забурлило неистовыми валами. Зевсу даже почудилось, что он слышит шум волн.
- Да.
Взгляд верховного бога стал злым и колючим. Он пристально оглядел Перси с головы до ног – мальчишка незаметно стиснул пальцами древко трезубца, - и протянул:
- Что ж…
Перси вскинул голову.
- Раз не хочешь по-хорошему, я найду другие средства тебя убедить, - Зевс решительно встал.
- Уже уходите? А еще чашечку? – предложил Перси.
Зевс хмыкнул.
- Спасибо за гостеприимство, племянничек, но я пойду. Передавай от меня привет отцу. Кажется, у него там морские божества бунтуют…
- А вы от меня – привет тете Гере, - не остался в долгу Перси.
Зевс скрипнул зубами и исчез в темно-сером грозовом облаке.
Перси вздохнул. Он уже предчувствовал новую череду неприятностей.
И, конечно, оказался прав.

Утро не предвещало тревог. Перси проснулся как всегда рано и почти в хорошем настроении, досадуя лишь на то, что отец опять не вернулся домой ночевать. Вчера вечером Посейдон связался с сыном и сообщил, что морские божества совсем потеряли совесть. Больше всех бунтует Нерей – старику давно на пенсию пора, а туда же – требует повысить его в должности и сделать наместником в южных морях. Протей возмущается и тоже выпрашивает повышение – мол, у него стаж работы не меньше, чем у Нерея, и он тоже вещий бог, к тому же, умеет менять свой облик, а Нерей только будущее предсказывает и советы дает, - и оба морских старца грызутся похлеще, чем Зевс с Аидом. А пока Посейдон возится с ветеранами труда, скучающие нереиды пристают к смертным... Только дельфины ведут себя примерно, но одни они со всеми обязанностями не справятся же. А у Посейдона и без всего этого простой в работе – ни одного наводнения за два месяца!.. Ну и так далее, и так далее.
Перси вздохнул, вспоминая жалобы отца, и встал. Делать было нечего и, умывшись и позавтракав, он решил пойти потренироваться – может, сегодня Анабет наконец вылезла из своих книжек. Выходя, он увидел двоих ребят, стоящих перед домиком Посейдона. В одном он сразу узнал Гроувера, а на второго как-то не обратил внимания.
- Привет, Гроувер! – кивнул Перси.
- Привет, Перси! – как-то преувеличенно бодро ответил Гроувер. Перси, нутром чуя подвох – что-то в Гроувере было не так, - опустил глаза и вдруг понял, что вместо козлиных копытец у сатира обычные человеческие ноги.
- Э… Гроувер, а что…
- А это я у тебя должен спросить! – строптиво ответил Гроувер. – Ну ладно я, но ты посмотри на него, - и он показал рукой на своего спутника… в котором Перси наконец узнал Риона. Весьма мрачного и злого. Злого, видимо, по причине непонятного исчезновения лошадиной части его тела и замены оной человеческими же ногами.
- Упс… - только и смог сказать Перси. – А почему вы решили, что ответа надо требовать с меня?
- Как сказала Анабет, если начались какие-то неприятности, причины которых не может объяснить Хирон, обращаться надо к Перси Джексону, - пояснил Гроувер.
- Но я… - начал было Перси и тут же осекся, вспоминая слова Зевса.
«Раз не хочешь по-хорошему, я найду другие средства тебя убедить».
- Значит, это все-таки имеет к тебе отношение, - уверился Гроувер, заметив оша-рашенное выражение лица Перси, на котором проступило понимание.
- Кажется, имеет, - заторможено кивнул Перси.
- Тогда быстро объясняйся, пока я держу Риона, - сатир сцапал рванувшегося к Перси Риона за локоть и обхватил за талию. – Он клялся тебя запинать, если выяснится, что за этим стоишь ты.
- Не я! Вы что, думаете, это я превратил вас в людей? Мне приятно, что вы считаете меня таким могущественным, но вынужден вас разочаровать.
- Ну, в любом случае, кто-то сделал это, желая насолить тебе, - сказал Гроувер, продолжая удерживать сопротивляющегося Риона. – Вопрос в том, кто.
- Вот «кто» - это я как раз знаю, - Перси почесал затылок. – Но если я скажу, вам легче не станет.
- Скажи, - пожал плечом Гроувер.
- Зевс.
Рион замер в руках Гроувера. Бывшие сатир и кентавр переглянулись и перевели взгляды на Перси.
- Друг, ты попал, - сообщил Гроувер.
- Все мы попали, - раздался со стороны несколько изменившийся, но узнаваемый голос Анабет.
Парни обернулись и уронили челюсти. В подошедшей к домику Посейдона невысокой пожилой женщине с трудом можно было узнать блистательную дочь Афины. Анабет ссутулилась, лицо ее прорезали складки морщин, волосы поседели, но держалась она довольно бодро и глаза ее метали молнии – дочь Афины определенно жаждала стереть в порошок того, кто сотворил с ней такое. Вот только это желание было трудновыполнимо.
- Анабет? – изумился Гроувер.
- Что с тобой? – Перси потрясенно разглядывал подругу.
- Ничего особенного, просто постарела лет на пятьдесят, - огрызнулась Анабет. – Перси, тебе лучше сразу сказать, во что ты вляпался на этот раз. Я хоть и постарела, но мои бойцовские навыки никуда не делись.
- Ну… как бы это… - Перси снова поскреб в затылке. – Дядюшка Зевс сделал мне неприличное предложение. Я ему отказал. Тогда он пригрозил, что я еще пожалею, и вот…
- О-о-о, - протянул Гроувер. – А твой отец что сказал?
- Я ему пока не сообщал. Он и так загружен работой, - Перси вздохнул. – Но я не ожидал, что Зевс поступит так подло – попытается добраться до меня, заколдовав вас.
- То есть, он вернет нам прежний облик, только если ты согласишься на его… хм, «неприличное предложение»? – уточнил Гроувер, ненавязчиво забывший руки на талии Риона.
- Видимо, так. И не вздумайте, я соглашаться не собираюсь! – предупредил Перси.
- Да мы тебя и не заставляем, - отмахнулась Анабет. – Тогда нужно найти способ самим снять заклятие.
- И к кому обратимся? – сварливо поинтересовался Рион. – К Хирону мы уже ходили, он ничем помочь не смог…
- Эй! – оживился вдруг Гроувер. – А как насчет Дельфа?
Анабет пискнула и залилась краской.
Перси знал Дельфа, сына бога Аполлона и смертной женщины. Спокойный, рассудительный, немного насмешливый, но очень умный парень, способный видеть прошлое и будущее и насылать вещие сны. У Перси существовало сильное подозрение, что Анабет к нему неравнодушна, и подозрение это только что подтвердилось реакцией дочери Афины на имя юного оракула. И почему-то во взаимности ее чувства Перси был почти уверен.
- Да, он должен знать, как нам помочь, - задумчиво сказал Рион.
- Тогда идем к нему! – решил Перси.
- Да вы что?! – взвилась Анабет. – Как я пойду к нему в таком виде?
- По всему лагерю ходила – ничего, - пожал плечами Гроувер.
- Но… но… - Анабет сделала жалобное лицо. Перси никогда не видел дочь Афины такой растерянной.
- Не волнуйся, - успокоил подругу Перси. – Если ты ему нравишься, то нравишься любой.
- А если я ему не нравлюсь?
- Вот и узнаем, - рассудил Перси.
Рион, наконец обнаруживший руки Гроувера на своей талии, выщерился на бывшего сатира и вырвался из его хватки. Гроувер только довольно улыбнулся, заметив, что у Риона заалели щеки.

Ребята приблизились к домику Аполлона. Дельф – красивый юноша с длинными золотыми волосами – сидел на ступеньках, погрузившись в чтение книги. Услышав шаги, он поднял голову и улыбнулся, узнав Гроувера и Перси. Риона он вряд ли помнил в лицо, а вот Анабет пряталась за сыном Посейдона.
- Привет, ребята! – поздоровался он с ними, вставая и спускаясь навстречу гостям. – Гроувер, мне кажется или…
- Или, - кивнул Гроувер, вытаскивая из-за спины Перси сжавшуюся Анабет. – У нас крупные неприятности.
- Анабет?! – Дельф изменился в лице и бросился к девушке. – Что случилось?
Покрасневшая как мак Анабет только сжимала губы и робко смотрела на взволнованного оракула. Перси вздохнул и начал объяснять ситуацию. Пока он рассказывал, Дельф внимательно слушал и обнимал совсем смущенную таким теплым отношением Анабет за плечи.
- Да, ребят, влипли вы основательно, - подытожил он, когда Перси закончил.
- Это мы уже поняли, - убедил его Перси. – Ты знаешь, как нам снять заклятие?
Дельф задумался.
- Я погружусь в сон и попытаюсь найти решение, - наконец сказал он.
- Мы подождем, - кивнул Перси.
- Анабет, ты не могла бы рассказать мне о тригонометрии? – вдруг попросил Дельф.
- А? – Анабет удивленно распахнула глаза, потом пожала плечами. – Ну, если ты просишь...
Уже через пару минут глаза Дельфа закрылись окончательно, а голова упала на плечо. Зрачки едва заметно метались под тонкими веками.
- И вы с ним о таком говорите? – шепотом поинтересовался Перси.
- Ну, иногда, - смутилась Анабет.
- Он тебя, наверное, очень любит, - сделал вывод Перси.
- Нашел! – вскинулся Дельф, по-детски потирая глаза кулаками.
Гроувер, что-то воркующий на ухо заслушавшемуся Риону, от неожиданности чуть не рухнул вместе с ним на землю. Перси и Анабет с надеждой посмотрели на Дельфа.
- Я нашел решение, - сказал оракул, подходя к ним. – Вам может помочь Геката.
- Геката? Богиня колдовства? – переспросила Анабет.
- Да. Ее призывают как помощницу в колдовстве, и она же – помощника против колдовства для тех, кто чтит ее и приносит ей жертвы.
- Гм, - кашлянул Перси, - знаешь, вряд ли можно сказать, что мы ее чтим…
- Неважно, она не в очень хороших отношениях с Зевсом и будет только рада ему досадить, - отмахнулся Дельф.
- А где ее найти?
- Карта штата Нью-Йорк есть? – деловито осведомился Дельф.
Перси сбегал за картой в свой домик. Дельф обежал ее глазами и ткнул пальцем куда-то ниже Нью-Йорка.
- Вот. Это небольшой пригород Нью-Йорка. В центре его пересекаются три главные дороги, и рядом с перекрестком стоит дом чародейки госпожи Геллы. Это и есть Геката.
- Она как и тетушка Эм маскируется? – опасливо спросил Гроувер.
- Да, но вам не стоит ее бояться. У нее нет причин желать вам вреда, и если вы расскажете ей правду, она поможет вам – хотя бы из желания испортить Зевсу удовольствие.
- Спасибо, Дельф, - поблагодарил Перси. – Ты нам очень помог.
- Пожалуйста, - сын Аполлона перевел взгляд на Анабет, и парни, поняв, что они немножко лишние, деликатно отошли в сторонку.
Дельф взял состарившуюся девушку за руку.
- Я буду ждать, Анабет, - тихо сказал он. – Возвращайся.
Смущенная дочь Афины кивнула.
- Но знай, - добавил Дельф. – Ты нравишься мне такой, какая ты есть. И внешность совсем не важна.
- Спасибо, Дельф, - шепнула Анабет.
Он на прощание еще раз сжал ее руку и вернулся в свой домик.

До Гекаты решено было добираться на машине, которую Перси, Гроувер и Анабет некогда позаимствовали у тетушки Эм и на которой троица в поисках входа в подземное царство объездила полштата.
Анабет предупредила Хирона об отъезде, и компания, не теряя времени, быстро собрала все самое необходимое для поездки и тронулась в путь. Рион, правда, то и дело спотыкался, непривычный к двум человеческим ногам – Гроуверу-то в этом плане было легче, - и чуть не падал, но проворный сатир каким-то образом всегда оказывался рядом и успевал подхватить своего ненаглядного кентавра. Судя по лукавой улыбке Гроувера, это доставляло ему огромное удовольствие, равно как и полусмущенные-полузлые взгляды Риона.
Небольшое путешествие прошло на удивление спокойно – должно быть, Зевс не ожидал от них такой прыти и просто не успел выставить ловушек и послать на перехват своих слуг. А может, ему просто в голову не приходило, что Перси посмеет наплевать на его предложение и решит сам найти способ расколдовать друзей. Зевс действительно не привык к отказам… зато Перси не терпел, когда кто-то пытался заставить его плясать под свою дудку.
С другой стороны, через час после того, как они покинули Лагерь полукровок, Перси уже начинал жалеть, что на них никто не нападал, так как слушать ревнивые обвинения Риона и оправдания Гроувера было невыносимо. По части ревности молодому кентавру Отелло в подметки не годился, а поводов к обвинениям в измене, учитывая игривый нрав сатира, было предостаточно. Хуже всего было то, что Гроувер сидел за рулем, но Риона это, похоже, не волновало, в отличие от Перси и Анабет, сжавшихся на заднем сиденье.
Вот и сейчас – Рион, скрипя зубами, рассказывал, что видел Гроувера в обнимку с какой-то девицей.
- Рион, милый, ну что ты такое говоришь? – оправдывался бывший сатир. – Это же была Джанка! Да, я когда-то за ней ухаживал, но это было давно и неправда. Так, мимолетное увлечение… И вообще, она мне на Адриана жаловалась!
- А почему это именно тебе? – не унимался Рион. – Больше некому?
- Потому что Адриан как раз был рядом, и Джанка специально вешалась на меня, чтобы его позлить! Перси, ну скажи ему, а? – измученный Гроувер повернулся к другу. Перси только вздохнул.
С Джанкой, дочерью музы танца Терпсихоры и Эроса, и Адрианом, сыном Ареса и Афродиты, Перси был почти незнаком, однако много о них слышал и знал в лицо. Джанка и Адриан, всю жизнь прожившие в Лагере полукровок, поначалу общались только друг с другом, как-то отгораживаясь от всего остального мира, потом подружились с Дельфом. Они любили друг друга – и несомненно были самой красивой парой в Лагере, вот только отношения у них были довольно сложные. По грубоватому красавцу Адриану вздыхали почти все девчонки Лагеря, и во внимании он им не отказывал, что дико бесило Джанку. Джанка – одна из первых красавиц Лагеря, довольно язвительная, но очень добрая и бескорыстная, обожающая музыку и сногсшибательно танцующая, - в свою очередь пользовалась большой популярностью у парней, что, разумеется, не могло не раздражать Адриана.
Должно быть, понял Перси, Джанка решила отомстить Адриану за очередную поклонницу, вот и приставала к Гроуверу, чтобы Адриан поревновал. И свидетелем этого стал Рион.
- А тебе было приятно, что она на тебя вешается! – не успокаивался Рион. – А руки, руки у тебя где были?
- Хм, Рион, если бы руки у меня были там, где им, по мнению Адриана, находиться не положено, я бы с тобой сейчас не разговаривал…
Перси и Анабет переглянулись и вздохнули. Перси – устало, Анабет – возможно, мысленно радуясь, что Дельф не такой ревнивый.
Только где-то за полчаса до прибытия на место Рион немного угомонился и замолчал, однако продолжал бросать на бывшего сатира угрюмые взгляды.
Дом Гекаты они нашли быстро – центр пригорода, перекресток трех дорог и не-большой черный особняк рядом с ним.
- Приехали! – объявил Гроувер, останавливаясь напротив особняка. Рион не без страха покосился на дом Гекаты, и даже во взгляде Анабет было волнение. Как-то их примет богиня колдовства?
Перси первым подошел к особняку, остановился перед дверью и, набрав в грудь воздуха, постучал. Довольно долго ничего не происходило, но вдруг в какой-то момент Перси и стоящие позади него друзья почувствовали, что на них смотрят невидимые глаза – смотрят, оценивают, словно пронзают насквозь. Наконец из-за двери раздался мягкий шорох, и она открылась.
Перси невольно сделал шаг назад. На пороге стояла высокая смуглая женщина в длинном темно-синем платье. Черные волосы ее, заплетенные в три толстые косы, спадали ниже пояса, а лицо скрывала черная вуаль. Хотя глаз ее не было видно, ребята ощутили на себе ее пристальный, внимательный, цепкий взгляд.
- Я могу вам чем-то помочь, ребята? – произнесла она глубоким, довольно приятным и сильным голосом.
- Да, - Перси сделал шаг вперед. – Мы хотели попросить вас снять заклятие…
Геката слегка вскинула голову, и Перси замолчал. Вдруг ему показалось, что богиня улыбнулась.
- Сын Посейдона, да?
Перси вздрогнул, готовый в любой момент призвать трезубец.
- Что ж, проходите, - Геката гостеприимно повела рукой.
Убранство особняка тоже было довольно мрачным и напоминало обитель настоящей чародейки. Предложив гостям расположиться на диване в гостиной, богиня колдовства села напротив них и выжидательно посмотрела на ребят.
- Итак, я слушаю.
Перси, изредка запинаясь и краснея, объяснил ситуацию. Он был почти уверен, что по мере того, как он рассказывает, губы Гекаты все больше растягиваются в улыбке. Выслушав Перси, богиня посмотрела на скромно притулившихся на диване заколдованных и слегка усмехнулась.
- Как интересно. Однако, не ожидала от Зевса такой подлости.
- Так вы нам поможете? – спросил Перси.
Геката кивнула.
- Конечно. И даже ничего у вас не попрошу за это.
- Правда, что ли? – недоверчиво спросил Гроувер.
- Вы предоставляете мне чудесную возможность позлить нашего громовержца, - Геката наверняка снова улыбалась. – А для меня это настоящее удовольствие. Так что вы мне ничего не должны.
Гроувер и Рион с облегчением выдохнули.
- Более того, - Геката встала, - я дам вам двоим возможность превращаться в людей по своему желанию. Считайте это дополнительным подарком от меня.
- Вау, спасибо! – обрадовался Гроувер. – Я всегда знал, что богиня колдовства – замечательная женщина… - и тут он осекся, поймав ревнивый взгляд Риона.
- Это… - сатир несмело поднял руку, - а лекарства от ревности у вас нет?
- А это уже не по моей специальности, - Геката подняла руки, готовясь к колдовству. – Встаньте.
- Больно не будет? – опасливо спросил Гроувер. Геката усмехнулась.
- Не больнее, чем во время первого превращения.

Отказ мальчишки вызвал во мне настоящую бурю чувств – гнев, изумление, недо-умение, возмущение, даже обиду. Отказать мне – громовержцу Зевсу, царю богов и повелителю Олимпа! Я был в ярости, но тронуть мальчишку я бы не позволил никому – в том числе и самому себе, - и потому решил нагло воспользоваться его слабостями – добротой и привязанностью к друзьям.
Превратив в людей сатира и кентавра и состарив дочь Афины, я преступно расслабился, ожидая, что мальчишка сам позовет меня и попросит расколдовать его друзей. Однако я недооценил сына своего брата, сильно недооценил. А может быть, я просто не мог подумать, что мальчишка продолжит сопротивляться и – более того – попробует самостоятельно снять с друзей заклятие.
Когда же я решил посмотреть, что же происходит в мире людей и чем занима-ется Перси, я едва не навернулся со своего трона – мальчишка вместе со своими друзьями был уже у Гекаты, которая быстро и без особого труда снимала мои чары! И когда они только успели?!
Я разозлился. Ну ладно, мальчик, раз ты все еще смеешь противиться моей воле, я больше не буду сдерживаться. Ты будешь моим – во что бы то ни стало.
И я, не медля ни секунды, спустился в мире людей.


Перси и остальные – помолодевшая Анабет и расколдовавшиеся, но предусмотрительно принявшие человеческие облики до возвращения в Лагерь Гроувер и Рион – горячо поблагодарили Гекату за помощь. Та великодушно кивала.
- Рада была помочь, ребята. Если что – заходите еще.
- Да уж надеюсь, не придется, - пробормотал Гроувер. Рион тайком согласно кивнул.
Довольные ребята вышли из особняка Гекаты и, весело болтая, направились к припаркованной машине, но вдруг идущий впереди Перси резко остановился. Рион и Гроувер, как раз обсуждающие перспективы посещения человеческих городов – кентавром-то среди людей не больно погуляешь, - и Анабет тоже замерли.
На пути у них стоял Зевс.
- А вот и любимый дядюшка, - прошептал Гроувер. Зевс с усмешкой посмотрел на них.
- Неплохо, ребятки. Я не ожидал, что вы сможете сами найти способ снять закля-тье.
- Вы нас плохо знаете, - сказал Перси. – И меня – особенно, если думали, что я так просто сдамся и соглашусь на ваше предложение.
- Согласишься, - не терпящим возражений тоном произнес Зевс. Перси бросил на него сердитый взгляд. – И уж лучше прямо сейчас, пока я не разозлился.
Внезапно Перси закатал рукав и молча показал богу татуировку-трезубец на своей руке. Гроувер, Анабет и Рион опасливо переглянулись. В глазах Зевса молнией вспыхнула ярость.
Перси невозмутимо опустил рукав, не отрывая смелого взгляда от своего дядюшки.
- Это все. Вы еще что-то хотели сказать, дядя? – осведомился он.
- Да ты… - вспылил Зевс. – Да как ты смеешь! – он перевел пылающий взгляд на друзей Перси. Анабет напряглась, положив руку на рукоять меча, а Гроувер бесстрашно заслонил собой Риона. – Да я их в Аиде сгною!..
- Да только посмей тронуть!!! – прорычали вдруг сзади.
Удивленный Зевс обернулся. За его спиной стояли неизвестно когда и откуда появившиеся Посейдон и Аид. Первый, тяжело дыша от ярости, буравил Зевса злым взглядом, второй, скрестив руки на груди, смотрел на верховного бога недовольно и даже возмущенно.
У Перси радостно забилось сердце – он так соскучился по отцу! Анаберт, Гроувер и Рион с облегчением выдохнули.
- А чего ты все мной детей пугаешь? – возмутился бог подземного мира. – Чуть что – так сразу Аид! Нашли крайнего! Я, между прочим, тебе не подчиняюсь!
- Клянусь Стиксом, - проговорил едва сдерживающий гнев Посейдон, - хоть пальцем тронешь моего сына – объединюсь с Аидом (Аид согласно покивал, подтверждая, что с готовностью примкнет к богу морей) и устрою тебе такую битву, что войну с титанами ты будешь вспоминать как тихое и мирное время.
- Псс, - шепнул Перси, дергая Анабет за рукав. – Драпаем, пока они тут разбираются.
Анабет, Гроувер и Рион кивнули. Тихонько обойдя Зевса, видимо, совсем опешившего от подобной наглости со стороны братьев, ребята пробрались за спины Аида и Посейдона. Перси тронул отца за руку.
- Папа, ну мы пойдем?
- Идите, идите, дети, - великодушно кивнул Аид. – Взрослые тут сами разберутся.
Посейдон повернулся к сыну, не сдержав порыва нежности, взял его лицо в свои руки, но, вспомнив, что время сейчас неподходящее, наклонился к нему и шепнул:
- Ждите нас на городской квартире.
Перси кивнул.
Посейдон быстро прижался лбом ко лбу сына и выпрямился. Перси, напоследок обеспокоенно посмотрев на отца, вместе с остальными сел в машину. Когда их ав-томобиль скрылся из вида, Посейдон дал волю своему гневу.
- Зевс! – рыкнул бог морей. – Что ты себе позволяешь?!
Зевс сузил глаза.
- Тебе напомнить, кто тут царь богов, Посейдон?
Аид фыркнул.
- Не задирайся, братец. Мы втроем поделили между собой власть над миром, так что не ставь себя выше нас.
- Да как ты посмел?! – пылал Посейдон. – Приставать к моему сыну… Заколдовать его друзей, чтобы принудить его… Да будь ты хоть трижды царь богов, это непростительно!
- Вот именно, - поддержал его Аид. – Думаешь, тебе все позволено? Зарвался ты, братец.
- А тебе-то какое дело? – огрызнулся Зевс. – Не помню, чтобы ты был в хороших отношениях с Посейдоном.
- Мне? – Аид усмехнулся. – Ты еще спрашиваешь? Неужели я буду стоять и смотреть, как кто-то – а тем более мой братец – пристает к моему любимому племяннику? Э-эй, не смотри на меня так! – вскинулся Аид в ответ на подозрительный взгляд Зевса. – Мои намерения, в отличие от твоих, чисты и невинны! Мальчик смел, решителен, немного наивен, добр и в меру нагл – мне это нравится. Так что тронешь мальчишку – будешь иметь дело не только с Посейдоном, но и со мной. И еще большой вопрос, кто из нас тебе больше накостыляет.
- Никакого вопроса! – вскинулся Посейдон – Однозначно – я!
- Ну-ну. И как, интересно, вы собираетесь помешать мне? – поинтересовался Зевс.
- Мы? – удивился Аид. – А кто сказал, что мы будет тебе мешать?
У Зевса по спине мурашки пробежали от неприятного предчувствия.
- Мы всего лишь предупредили, - пожал плечами Аид. – Тронешь мальчика – огребешь от нас обоих. Да и не только от нас. В первую очередь получишь от любящей супруги. Верно, Гера? – сладко протянул бог подземного мира.
Зевс сглотнул и медленно обернулся. Позади него стояла, подбоченившись и прожигая ветреного муженька «любящим» взглядом, царица богов Гера. Глаза ее метали молнии не хуже Зевса.
- Ну, Гера, мы сдаем нашего братца тебе на поруки, - жизнерадостно сказал Аид, хлопая ошарашенного Зевса по плечу. – Ты уж тут без нас разберешься.
- Не сомневайтесь. Разберусь, - пообещала Гера таким тоном, что Зевс едва сдержал неприличествующий великому богу порыв вжать голову в плечи.
- Спасибо, Гера. Полагаемся на тебя, - довольно кивнул Посейдон.
- Ну Посейдон, - прошипел Зевс. – Вот я твоей Амфитрите расскажу…
- Мне после Салли уже ничего не страшно, - отмахнулся бог морей.
- Мне после Персефоны – тоже, - вздохнул Аид. Зевс только зубами скрипнул.
Посейдон и Аид исчезли: первый – в водяном коконе, второй – в дымно-огненном облаке.
- Ну, - набрав в грудь воздуха, начала Гера, решительно наступая на мужа. – Мало тебе было смертных женщин и мелких второсортных богинь, так ты теперь на собственных племянников облизываешься?
- Дорогая, это не…
- Молчать! О, что я за несчастная женщина! – с пафосом провозгласила Гера.
- Кто еще тут несчастный, - пробормотал Зевс, вспоминая, как оперативно Гера избавлялась от его многочисленных смертных и не очень фавориток – начиная Ио и заканчивая Ледой.
- Сколько мне пришлось вытерпеть от тебя обид, упреков, оскорблений! – продолжала Гера. Мнение о том, что она сильно преувеличивает, Зевс решил оставить при себе.
Царь богов вздохнул, смиряясь со своей участью. Любимая женушка будет пилить его еще долго – лет триста минимум, - и с удовольствием. На них вон уже люди смотрят, а ей хоть бы хны, она, кажется, только наслаждается ситуацией. Да еще и Аид объединился с Посейдоном – удивительно, мальчишка завоевал симпатию даже у бога подземного царства, - так что о желании заполучить племянника Зевс мог забыть.
«Все боги Олимпа против меня», - сокрушенно подумал он.
- Сам виноват! – прочитав его мысли, заявила Гера. – Тебе еще от любимой до-ченьки – Афины – влетит за то, что состарил Анабет.
Зевс схватился за голову.
Да, кажется, триста лет нотаций и попреканий – это самое малое, что его может ожидать.

Перси и остальные, радуясь благополучному исходу очередной передряги, ехали к городской квартире, которую Перси снимал с отцом. По дороге Гроуверу пришла в голову гениальная идея отметить «небольшой вечеринкой» удачное завершение поездки и приобретенную им и Рионом способность превращаться в людей, что было встречено горячим энтузиазмом остальных. Так что по пути Гроувер заехал в магазин, где накупил столько выпивки и закуски, сколько могло поместиться в машину.
- Э… Гроувер, а ты уверен, что мы все это выпьем и съедим? – с сомнением спросил Перси, изучая покупки.
- Насчет выпьем – уверен, а вот съедим… Да ладно, много – не мало, - оптими-стично ответил сатир.
Анабет вздохнула. Небольшая вечеринка грозила перерасти в грандиозную попойку.
Гроувер, которому не терпелось закатить фиесту, предложил не дожидаться «взрослых» и начать без них.
- А то нам меньше достанется! – заявил он, выуживая из пакета бутылку. Рион только фыркнул.
Когда Посейдон и Аид, разобравшись с зарвавшимся братцем, наконец добрались до квартиры, перед ним предстало потрясающее зрелище, едва не заставившее бога морей поседеть, а бога подземного царства приведшее в полный восторг.
За небольшим столиком в гостиной сидели уже основательно поднабравшие «де-ти». Посейдон подсчитал количество пустых бутылок на столе, сравнил с числом празднующих и схватился за голову, мысленно радуясь, что не знаком с человеческим производством алкоголя и характеристиками оного. Анабет задумчиво изучала наполовину полный бокал с красным сухим вином, словно пыталась определить на глаз его состав, разрумянившийся Перси смотрел мечтательным взглядом куда-то вдаль, Гроувер, обняв одной рукой Риона – самого трезвого из всех присутствующих, не считая богов, - за плечи, а другой размахивая банкой с пивом, что-то увлеченно рассказывал своему кентавру. Тот только вздыхал и смотрел на подвыпившего сатира с бесконечным терпением.
- Ну вы, ребята, даете! – восхищенный Аид прошел в комнату. – Оперативно вы действуете, однако.
- А чего – ик! – медлить? – резонно заметил Гроувер. – Присоединяйтесь, мы вас ждем.
- Сколько же они выпили? – Посейдон жалобно посмотрел на пустые бутылки. Аид подумал, потер подбородок, наклонился, заглядывая под стол, и выпрямился.
- Тебе правду или пожалеть нервы?
Посейдон тихонько застонал. В таких случаях принято взывать к богам с просьбой о силах и терпении, но Посейдону, который сам был одним из верховных богов, обращаться было не к кому. Вариант Зевса он даже не рассматривал. А вот призыв к чужестранным пантеонам – вполне…
- Да, это, конечно, не олимпийская амброзия и не дионисова продукция, - заметил Аид, изучая одну из бутылок.
- Да чтоб мой Перси еще вино Диониса пил! – тут же вскинулся Посейдон. – От него даже сатиры пьянеют так, что начинают кентавров с нимфами путать.
- Кто – ик! – тут путает? – удивился Гроувер. – Мой Рион лучше любой нимфы… ик! Когда копыта не распускает…
- А пусть кто-то поменьше за нимфами и дочерьми Афродиты бегает! – огрызнулся Рион.
Посейдон только стоял и грустно созерцал это безобразие.
- Ну, есть лишь один путь не дать им напиться еще больше, - сказал Аид, реши-тельно усаживаясь за стол рядом с Анабет. Посейдон с надеждой посмотрел на него.
- Выпить все самим! – радостно закончил бог подземного мира, потирая руки. Посейдон ударил себя по лбу… и присоединился.
Через полчаса веселье достигло невиданных высот. Аид чокался с Анабет и, понимающе кивая, участливо выслушивал патетичные речи о ее чувствах к Дельфу, перемежающиеся внезапными рассказами о теории вероятности и функциях интегралов. Аид, которого эти внезапные смены тем, кажется, ничуть не удивляли, продолжал сочувственно кивать и подливать всем. Посейдон, цепко следящий за траекторией движения каждой бутылки, предупреждающе хмурился, едва бог подземного мира делал поползновения в сторону бокала Перси. Аид, улавливая мысль братца, поспешно ретировался и, стоило Посейдону утратить бдительность, тайком передавал племяннику полный бокал, перемещая его под столом. Посейдон, видя у сына новый бокал, бросал яростные взгляды на Аида, тут же принимавшего самый невинный вид – «А я что? Я ничего! Да-да, Анабет, продолжай, я тебя внимательно слушаю. Как, ты сказала, называется корень квадратный из положительного числа?» Посейдон тихонько рычал, но отнимание бокала у сына было чревато жалобно-обиженно-непонимающим взглядом щенячьих глазок. Посейдон и так ни в чем не мог отказать сыну, а уж когда на него смотрели ТАКИМИ глазами, был готов ему Олимп на блюдечке поднести, не то что разрешить выпить еще один бокальчик.
- Ах, детка, как я тебя понимаю! – вздыхал Аид, стоило Анабет прервать поток излияний, чтобы приложиться к бокалу. – Меня моя Персефона грызет так, как Эринии Ореста не гоняли…
Гроувер чем больше хмелел, тем больше наглел и тем крепче обнимал Риона, которого Аид («Вездесущий, когда дело касается спаивания и совращения малолетних», - хмуро думал Посейдон) смог убедить, что разыгрывать трезвенника и увиливать от тостов, когда все остальные пьют, нехорошо. Рион принял замечание бога во внимание и послушно прикладывался к бокалам, но делал это медленнее, чем все остальные. Чем должно было завершиться это невидимое соревнование бога и кентавра – поражением первого или спаиванием второго, - предугадать было трудно. Равно как и то, чем закончатся домогательства Гроувера – получением ли сатиром по кумполу или благоволением раздобревшего от вина Риона.
Перси, который еще в первые десять минут с начала посиделок как-то мечтательно поглядывал на отца, по мере осушения бокалов все теснее прижимался к нему, а сейчас уже беззастенчиво вис на нем, полусонно бормоча что-то и тыкаясь носом в его щеку. Посейдон сглатывал, неуверенно пытался отодрать от себя сына и воззвать к его – а заодно и к своему – здравому смыслу. И то, и другое получалось не очень.
Зорко подметив, что спиртное подходит к концу, Аид хитро сверкнул глазами.
- Так, ребята, кажется, выпивка кончается? – многозначительно протянул он.
«И слава всем богам!!!» - ясно было написано на лице Посейдона.
- Я могу… ик!.. сгонять, - тут же вызвался Гроувер, поднимаясь.
- Только попробуй! – озвучил мысль Посейдона Рион, заставляя своего неуемного сатира сесть на место. – Тебе известно о таких изобретениях человечества, как полиция и вытрезвитель?
- Слышал, - честно ответил Гроувер.
- Так вот, пойдешь – познакомишься с ними лично, - предупредил Рион. Сам он, никогда не покидавший Лагеря, должно быть, прочитал об оных изобретениях в одной из книг, которыми Хирон щедро снабжал своего лучшего ученика.
- Зачем идти? Дядя Аид сейчас все организует! – бог подземного мира потер ладони и извлек из воздуха черную бутылку с длинным горлышком, опутанную шпагатом. У Посейдона, едва он ее увидел, глаза на лоб полезли.
- Лучшее божественное вино! Сам у Диониса пятьсот лет назад на годовщину свадьбы выпросил! – похвастался Аид. – Одна бутылка осталась, берег для особого случая!
- Ну и берег бы дальше! – тихонько взвыл Посейдон.
- Так, племянничек, давай тебе первому, - Аид ловко откупорил бутылку. Перси заинтересованно поднял голову, но Посейдон тут же сграбастал сына в охапку.
- Так, хватит мне ребенка спаивать! – рыкнул Посейдон. Аид покосился на виснущего на отце Перси.
- Да куда уж дальше…
- Аид! Хочешь, чтобы Персефона узнала о заныканной бутылке?
- Ладно-ладно, понял! – тут же согласился Аид, наливая Анабет. Посейдон подозрительно нахмурился.
Любопытный Гроувер первым попробовал знаменитое божественное вино. Аид, не успевший предупредить его, что залпом эту штуку пить не рекомендуется, с интересом смотрел на выпучившего глаза сатира, торопливо заедающего вино всем подряд.
- Ну как? – осведомился бог подземного царства.
- Вам честно или цензурно? – пробурчал Гроувер. Аид хохотнул.
- Цензурно – это неинтересно, а честно – я и сам знаю. Короче, эту штуку следует пить медленно.
- А лучше – вообще не пить! – не сдержался Посейдон.
- Исключено! – хором ответили Аид, Гроувер и Анабет. Посейдон только вздохнул.
Один бокал Аид все-таки сумел подсунуть Перси, но мальчику и этого хватило с лихвой. Посейдон, кипя от гнева, попытался достать предприимчивого братца трезубцем, но ему помешал снова повиснувший на нем сын.
Через час Аид и Анабет уже начали запевать греческие народные, Гроувер – заваливать Риона прямо на диване в гостиной, а Перси – стягиваться с отца рубашку. На ненавязчивые заявления хозяина дома, что уже поздно, народ отвечал добродушными: «Да вы волнуйтесь! Мы никуда не торопимся, правда-правда! Братец, да какой там поздно – время детское, у меня даже Гипнос еще на работу не вышел!» Посейдон только дергал бровью и нехорошо щурился, но после бодрого Аидова «Да мы у тебя заночуем!» терпение бога морей лопнуло.
- Аид, - сладко протянул Посейдон, - а как там твоя женушка поживает?
- Персефона? Да хорошо, а что? – не уловил намека Аид.
- А мне кажется, даже очень хорошо, - загадочно произнес бог морей. – Я слышал, к вам в подземное царство Арес зачастил. И что он у вас забыл?
Аид икнул и едва не пролил на себя содержимое бокала.
- Анабет, - обратился Посейдон к девушке, - как ты думаешь, кто могущественнее – я или Зевс?
- Ик… Ну, если рассуждать… ик!.. логически, - откликнулась Анабет, - учитывая, что вы братья и поделили между собой власть над миром… то вы должны быть равны по силам.
Посейдон довольно кивнул.
- Та-ак. А как ты думаешь, один Зевс умеет старить людей?
Анабет пискнула. Она и Аид переглянулись и, встав из-за стола, пожелали откланяться.
- Вы же вроде никуда не торопились? – сделал удивленное лицо Посейдон.
- Ну, мне еще завтра на работу, - развел руками Аид. – И к тому же, нельзя персонал надолго оставлять без присмотра, сам знаешь.
- Ну и невежливо так долго засиживаться в гостях, - добавила как-то сразу про-трезвевшая Анабет. – Да, Гроувер? – с нажимом произнесла она.
- Ммм? – Гроувер, все это время пристававший к совсем смутившемуся Риону и что-то нежно нашептывавший ему на ухо, поднял голову. – Что-что?
- Да, Гроувер, - подхватил Посейдон. – Вы, наверно, заночуете в отеле? Но вы, должно быть, потратили все деньги… Я с радостью оплачу вашу ночевку, - «если вы соизволите немедленно убраться», добавил он про себя. Гроувер, угадавший мысли бога морей, расцвел – его хмель как рукой сняло, - и в его глазах загорелся хитрый огонек.
- О, спасибо, глубокоуважаемый повелитель морей! – пафосно провозгласил он. – Я всегда знал, что вы необычайно щедры…
На слове «щедры» Посейдон напрягся, чуя подвох.
- Ах, мой Риончик всю жизнь прожил в Лагере, не выходя в мир людей, представляете? – продолжал Гроувер. – И сейчас представилась такая удобная возможность показать ему мир… А нам, увы, не позволяют средства, - он вздохнул. Рион кисло смотрел на сатира.
- Хорошо, оплачу все ваши расходы, - не выдержал Посейдон. Гроувер просиял и на всякий случай уточнил:
- Все?
- Все!
- О, вы действительно необыкновенно щедры! Риончик, ты слышал? Мы едем в Лас-Вегас!
Если бы на Посейдоне сейчас не вис, утыкаясь в его шею и что-то неразборчиво бормоча, любимый сын, бог, наверно, навернулся бы со стула. Посейдон скрипнул зубами – он должен был предугадать, что хитрый сатир так просто не отвяжется.
- Бедный Лас-Вегас, - не упустил возможности съязвить Рион. Гроувер сгреб своего любимого кентавра в охапку.
- Ты даже не представляешь, насколько! – жизнерадостно подтвердил он. – Ну ладно, мы тогда пошли!
Торопящийся к любимой женушке Аид исчез в дымном облаке, Анабет, Рион и Гроувер, не без ехидства пожелавший отцу и сыну «спокойной ночи», тоже покинули квартиру, и Посейдон вздохнул с облегчением и нежно посмотрел на обнимающего его за шею сына.

+ комментарии

@темы: фик, Фильмофанон, Зеркало Афродиты, R

URL
Комментарии
2010-03-08 в 16:35 

We <3 Percy
Подхватив сына на руки, Посейдон перенес его в спальню. Перси, разморенный вином – Аид, гад, споил-таки! Да чтоб эти слухи про Персефону и Ареса оказались правдой! – жался к отцу и что-то бормотал. Бог морей уложил сына на кровать, любуясь им, ласково провел рукой по его волосам. Перси что-то шепнул – Посейдон, не расслышав, наклонился к нему, - и вдруг схватил отца за шею и повалил на себя.
- Перси… - удивленно произнес Посейдон.
- Папа… Ты ведь больше не уйдешь? – услышал он жаркий шепот на ухо.
Посейдон улыбнулся.
- Не уйду, - он крепко обнял сына. – Никогда больше тебя не оставлю.
Он едва поднял голову, как Перси вдруг резко приподнялся и жадно поцеловал его. Посейдон удивленно замер, а потом ответил на поцелуй, прижимая сына к себе. Как же он по нему соскучился! Перси, видимо, думал о том же – не разрывая поцелуя, он принялся завершать незаконченное во время банкета – а именно, расстегивать рубашку отца. Посейдон быстро избавился от нее, стащил с сына футболку и опрокинул его на жалобно скрипнувшую кровать.
- Папа… - шептал Перси, пока Посейдон неистово осыпал поцелуями его лицо, шею, плечи и грудь. – Ты правда больше не уйдешь?
- Правда, - выдыхал бог морей, - не уйду. Я всегда буду с тобой. Всегда.
Он зашарил руками по джинсам сына, расстегнул ширинку – Перси вцепился в его плечи, - и толкнулся вперед. Перси глухо вскрикнул, вжимаясь в одеяло, и запрокинул голову назад. Лицо ему опалило горячее дыхание отца, а секунду спустя полураскрытый в беззвучном стоне рот накрыли нежные губы.
- Всегда… Я всегда буду с тобой, Перси.
Руки Перси соскользнули с плеч отца и упали на одеяло, комкая и сжимая его. Посейдон, оторвавшись от губ сына, провел ладонью по его правому предплечью, коснулся кончиками пальцев вытатуированного на внутренней стороне локтя трезубца и улыбнулся – он видел, как Перси вместо ответа на угрожающий тон Зевса показал ему татуировку.
«Мой… Только мой. И ничей больше».
Посейдон сплел пальцы с пальцами Перси и прижался губами к щеке сына.
- Я люблю тебя, Перси.
Мальчишка всхлипнул, закусывая губу, и тут же застонал в голос, выгибаясь под ласками отца. Каждый толчок вырывал из его груди тихий вскрик, и Перси снова – как и в первый раз – казалось, что они посреди волнующегося океана: он чувствовал чуть терпкий, соленый запах моря, исходящий от отца, а в их смешивающемся дыхании он слышал рокот волн и шум прибоя.
Посейдон сделал последний рывок – Перси пронзительно вскрикнул, - и обессилено опустился на кровать рядом с сыном.
- Папа…
Посейдон чмокнул сына в висок.
- Устал, Перси? Спи.
Перси сонно бормотнул что-то. Посейдон прижал его к себе, накрыл их обоих одеялом и замер, вслушиваясь в ровное и глубокое дыхание сына. А потом улыб-нулся и закрыл глаза.
И уже засыпая, он услышал тихое:
- Я тоже люблю тебя, папа.

- Номер-люкс! – довольно сказал Гроувер, обозревая снятую ими с Рионом на ночь комнату в одном из лучших отелей Нью-Йорка.
- Судя по цене – да, - откликнулся Рион. – Посейдон тебя прибьет.
- Он сам обещал все оплатить! И он знал, на что идет, когда связывался со мной! – отмахнулся Гроувер и бросил хитрый взгляд на кентавра. Рион этого взгляда не заметил и направился проверять спальню.
Когда Гроувер закончил разбирать немногочисленные вещи, взятые в поездку, и тоже заявился в спальню, усталый Рион лежал на кровати, подмяв под себя подушку. Сатир коварно улыбнулся и, тихонько подойдя к постели, присел рядом
- Э-эй, Рион…
- Кыш, - буркнул кентавр, заметив первые поползновения сатира в свою сторону.
- Куда – кыш?
- Как минимум – на другой край кровати. А лучше – на диван в гостиной.
- Риончик, дорогой, с чего такая немилость? – Гроувер попытался приобнять его за талию и тут же едва не получил по рогам.
- Нимф своих лапать будешь! – прошипел Рион, разворачиваясь и садясь на кровати. Гроувер вздохнул.
- Все-таки жаль, что у Гекаты не нашлось лекарства от ревности. Риончик, ну зачем мне какие-то нимфы, когда у меня есть ты?
- Мне это тоже очень интересно! Да вы, сатиры, испокон веку за нимфами гоня-лись! И Пан ваш туда же! – неистовствовал Рион. Гроувер внимательно слушал, машинально кивая. – А сегодня ты даже к Гекате подлизывался! И той продавщице в магазине глазки строил! И когда мы выходили из маши…
И тут Рион подавился словами, так как Гроувер, рванувшись вперед, закрыл ему рот поцелуем и повалил на кровать.
Рион начал брыкаться.
- Пусти!
- Ну сейчас! – фыркнул Гроувер. – Риончик, милый, мы наконец-то одни, в уютной спальне лучшего отеля Нью-Йорка… И ты так холоден со мной!
- Гроувер! – снова дернулся кентавр. – Пусти, сказал!
Но сатир снова заставил его замолчать излюбленным способом – поцелуем. Когда он отстранился, взгляд Риона был уже не таким яростным, а щеки пылали уже не от злости, а от смущения.
- Риончик, ты все еще дуешься?
- Конечно, дуюсь!.. – начал было Рион, но третий поцелуй заставил его снова за-молчать.
- А теперь? – поинтересовался Гроувер.
- Подлизываешься?
- А получается?
Рион вспыхнул. Гроувер умиленно склонил голову набок, любуясь его сконфуженной мордашкой.
- Ой, ну какой ты у меня хорошенький, когда злишься и смущаешься! Хотя бы ради этого стоит провоцировать тебя на ревность!
Рион зашипел и попытался пнуть веселящегося сатира. Не получилось. Гроувер засмеялся и снова приник губами к губам своего строптивого кентавра.
Когда Гроувер сдернул с него футболку и начал возиться с джинсами, Рион уже не сопротивлялся, а только краснел, жмурился и отворачивался. Почувствовав горячие руки Гроувера на обнаженной коже, он невольно напрягся, а потом коротко вскрикнул, стискивая плечи сатира. Гроувер вздохнул и начал двигаться.
Рион, всхлипывая, мотал головой, а Гроувер ласково скользил губами по шее и груди кентавра и успокаивающе гладил его по спине.
- Рион, - шепнул вдруг Гроувер ему на ухо, и кентавр замер, прислушиваясь. – Ты правда меня так ревнуешь?
- В-вот еще… - попытался было отнекиваться Рион, но, поймав серьезный взгляд сатира, недовольно признался: - Конечно ревную! Бегаешь за каждой юбкой, ловелас парнокопытный…
Гроувер мягко улыбнулся, и Рион осекся.
- Ду-ра-чок, - нежно шепнул Гроувер ему на ухо. – Неужели ты думаешь, что мне нужен кто-то, кроме тебя?
Рион застыл, удивленно распахнув глаза, а потом закусил губу и уткнулся лбом в плечо сатира.
- Ты… серьезно?
- Серьезно, - голос Гроувера был тих и действительно серьезен. – Я люблю тебя.
Рион еще сильнее прижался к нему.
- Я… тебя тоже… - шепнул он и тут же снова застонал, откидываясь назад.
И позже, сжимая засыпающего Риона в своих объятиях и утыкаясь носом в его волосы, Гроувер подумал, что счастливее ночи в его жизни не было.
А утром предприимчивый сатир, продолжая задабривать своего ревнивого кентавра, притащил ему завтрак в постель. Рион краснел, опускал глаза и бросал на сатира робкие взгляды, а тот, умиляясь его растерянностью и наслаждаясь его смущенным личиком, тихонько посмеивался и, обнимая кентавра за плечи, пытался с рук накормить его пудингом.
- А сегодня мы едем в Лас-Вегас! – радостно заявил Гроувер. – Там та-а-акие казино!
- Типа «Лотоса»? – не упустил случая съязвить Рион.
- Ну зачем же? Теперь, когда все наши расходы оплачивает Посейдон, можно погулять по более презентабельным и безопасным заведениям, - мечтательно произнес Гроувер. Рион только вздохнул. Гроувер засмеялся и, притянув его к себе, ласково поцеловал в уголок глаза.

Перси заворочался, посопел, медленно пробуждаясь, и приоткрыл глаза. Посейдон, уже давно проснувшийся и молча любующийся спящим сыном, с улыбкой посмотрел на его сонную мордашку.
- Доброе утро, Перси.
- Ммм, доброе утро, - пробормотал Перси, садясь. Бог морей обнял его за плечи и привлек к себе. Перси потер глаза и вдруг, вспомнив кое-что, повернулся к отцу.
- Папа, а как же работа? Ты уладил все дела?
Глаза Посейдона хитро блеснули.
- Недовольства среди морских божеств погашены. Я сделал Нерея своим намест-ником в северных водах, а Протея – в южных, и довольные повышением старцы теперь с энтузиазмом работают на новых должностях. Ну а я решил взять небольшой отпуск…
Перси оживился.
- Небольшой?
- Ну-у… А может, и не такой уж небольшой… Тем более что братцу Зевсу сейчас точно не до ревизий морского царства, - Посейдон лукаво подмигнул сыну. Перси улыбнулся и прижался к отцу.
На губах Посейдона тоже проступила улыбка.
«Счастье ты мое».

URL
2010-03-08 в 16:36 

We <3 Percy
Анабет вздохнула, решительно посмотрела на домик Аполлона и взошла по ступеням. Уже на верхней она вдруг услышала доносящийся из гостиной знакомый голос.
- ...представляешь? А потом он такой мне еще и заявляет... - Джанка замолчала, скосив глаза на Анабет. Та застыла в дверях домика Аполлона, с интересом изучая открывшуюся взгляду картину: на коленях Дельфа уютно устроилась светлая головка Джанки, и та с воодушевлением жаловалась на Адриана, пока друг перебирал ей волосы. – Анабет! – Джанка ловко вскочила, вскинув руку в пародии на воинский салют. – Я рада, что ты в порядке! Ну, - она подмигнула Дельфу, - не буду мешать, - и ушла, слегка подтолкнув Анабет к Дельфу.
- Я рад, - просто сказал Дельф.
Анабет улыбнулась.
- Присаживайся, - Дельф указал на место рядом с собой. Анабет села справа от него, сложив руки на коленях.
- Спасибо тебе большое, - сказала она. – Благодаря тебе мы сняли заклятье…
И вдруг резко замолчала, почувствовав, что Дельф осторожно касается ее волос. Она обернулась и увидела направленный на нее нежный взгляд теплых и любящих глаз. И поняла, что никакие слова не нужны. Они прекрасно понимают друг друга без них.
Анабет склонила голову на плечо Дельфу и, улыбнувшись, прикрыла глаза.
Любовь подчас бывает сложнее и запутаннее любой тригонометрии и сильнее и непреодолимее любых физических законов.
А счастье – это ведь так просто.

Оставив Дельфа с Анабет, Джанка направилась к себе. Уже подходя к своему до-мику, она замедлила шаг, а потом остановилась и подняла голову, задумчиво разглядывая чистое голубое небо над лагерем.
- Ну и, - поинтересовался сзади знакомый тягучий голос, - Дельф лучше меня?
- Он меня хотя бы не ревнует к каждому пню, - устало ответила Джанка, поворачиваясь к Адриану, стоявшему под оливковым деревом, которое росло у порога. Адриан отлепился от ствола и вздохнул, потерев глаза.
- Я люблю тебя, - сказал он. – Только тебя, понимаешь? Я слишком сильно боюсь тебя потерять.
- Если ты продолжишь готовить запасной аэродром – точно потеряешь, - Джанка отвернулась, обхватив себя руками. Она врала. Любовь к Адриану была запретной, любовь к Адриану стоила ей очень дорого, и любовь эта была неубиваема.
Адриан хмыкнул, обходя ее и становясь перед ней. Он достал из кармана пузырек и подкинул его на ладони.
- Знаешь, что это?
Джанка знала. Специфическую воду Стикса узнавали все, в ком текла кровь богов.
- Я клянусь на водах Стикса, что в сердце моем всегда будешь ты, - и Адриан одним глотком выпил воду. Джанка склонила голову к плечу.
- Уговорил... зараза.
Адриан мягко обнял ее за плечи и привлек к себе. Джанка вздохнула и прижалась щекой к его груди.
Любовь запретная, наполненная болью и порой нещадно ранящая.
Но эта любовь – счастье.

У каждого свое счастье. Маленькое, большое, простое, необъяснимое, незаметное, яркое, громкое, тихое, нежно теплящееся в груди или неистово сжигающее дотла. У каждого – свое. Но есть во всех счастьях и что-то общее.
Все, что нужно для счастья, - быть любимым.

Конец.


URL записи

URL
2010-11-08 в 10:52 

Miyuri. Nemesis
Как красиво.... :grief:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Percy Jackson & The Olympians

главная