We <3 Percy
Пишет Ver/o/nika:

Боги-то греческие, да вот только если б они в одной Греции жили и размножались...
Перси вздыхает и высматривает своего младшего брата.
- Ну Какей! - раздается сзади, и Перси оборачивается. Его брат высокий, гораздо выше щуплого до сих пор Перси, но очень на него похож. А еще у брата на руке повисли солнечно-желтые, выгоревшие на солнце пряди, морские глаза и обаятельная улыбка.
Перси ухмыляется и подмигивает одному из морского народца. Тот понятливо кивает. Перси уверен, что он не подпустит к его брату даже и титана, если понадобится. Каппа так просто от того, что считает своим, не откажется.
Это раньше сила капп зависела от углубления с водой на голове, сейчас сила конкретно этого каппы явно зависела от юного сына Посейдона.
Перси со спокойной душой отошел от спортивного комплекса и нашарил глазами Аннабет и детей. Кивнул жене, поймал младшего сорванца, сорвав с его головы мамину волшебную бейсболку.
Пожалуй, спаситель мира заслужил простого человеческого счастья.
И Перси последовал за семьей к туристическому автобусу... напоследок затянув сладкую парочку брат-и-его-каппа в фонтан.

*****


- Твой сын похож на тебя, - замечает премудрая Афина перед тем, как уйти. Похож? Да, вероятно, потому что на мать не похож точно - но Посейдон не замечает этого. Его сын божественно прекрасен.
Посейдон даже рад запрету Зевса. Благодаря ему он смог удержаться - всего лишь прикосновение к плечу и рукопожатие, хотя хотелось схватить, прижать к себе и не отпускать. Он наблюдал за своим мальчиком, всегда наблюдал, он видел, как Перси рос, хорошел... Но когда он появился здесь, на Олимпе, так просто и так - правильно, Посейдон осознал: его сын равен богам. Дочь Афины смотрелась чужачкой на родине своей матери, но его сын был своим даже в чуждой им обоим стихии.
Его сын был самым прекрасным на свете.
А он сам - не был.

*****


Вода - это руки мои, губы мои, плоть моя, сын мой. Не вода скользит по телу твоему, лаская его и нежа, а прикосновения мои горячечные.
Ты так прекрасен, сын мой, а я так жаден: я не хочу делить тебя ни с кем. Хочу забрать тебя к себе, в свой подводный дворец, и прикасаться к тебе без проводников. Что нам Зевс? Ради тебя я могу захватить Олимп.
Ты - самое лучшее, что случилось в вечности моей, сын мой.

Перси... твой отец любит тебя, сынок.

*****


Он меня ничуть не впечатлил, уговаривал себя Перси. Я его ненавижу. Он бросил нас с мамой! Только вот из головы никак не шли широкие плечи и синие глаза. И рука отца на плече...
Теплая, тяжелая рука. Самая надежная в мире.
- ...рси! Перси!! ПЕРСИ!!!
Перси вздрогнул и поднял взгляд на Гроувера.
- Земля вызывает Перси Джексона, прием!
- Прием, - уныло поддержал шутку Перси. Нет, он любил Гроувера, правда - иначе стал бы просить за него Зевса? Но... по сравнению с воспоминанием об отце меркло все. Это и есть - бог?
Ты станешь таким же, сын, - шепнул ему отец. Ты уже такой.
- Прости, Гроувер, позже, - перебил говорившего что-то (насчет "ты стал сам не свой") Гроувера и бросился к морю, на ходу стягивая рубашку.
Там, в глубине, достаточно только довериться течениям. Там, в глубине, им Зевс не указ. Там, в глубине, его ждут.

*****


А когда они лежат, усталые, но довольные, на берегу, Посейдон поглаживает руку Перси, и у того по коже бегут мурашки - это почему-то немного больно, но невыразимо интимно. А потом Посейдон подносит его руку к губам и сцеловывает боль со свежей татуировки - точной копии своей.
- Ты - мой, - веско говорит он. Перси счастливо прикрывает глаза.


@темы: R, G, Фильмофанон, Зеркало Афродиты, Книгофанон, Очаг Гестии, фик